?

Log in

No account? Create an account

Advocatus diaboli

Но ужасный человек нарушил покой

Entries by category: образование

Don't know how lucky you are, boy
Krsna
rukenau
Возвращался сегодня из МГИМО, навылет пронзенного генеральной линией партии и исторгшего из себя-таки в спасительной конвульсии чужеродного тов. Андрея «Только сравнение с фашыстами, только хардкор» Зубова в невыразимой бабочке. Дал лекцию о пользе дисконтирования денежных потоков, забрал два литра сочинений и пошел назад. Иду, сожалея о том, что нечего будет почитать в вагоне метропоезда, и вдруг вижу: книжка лежит на земле – а поскольку у нас сейчас русская зима, так как все хорошее, включая климат, идет в Исконно Русский Крым (too soon, I know), то даже не на земле, а на снегу, – причем как-то так, доктор, неаккуратненько, вразлохматку. А я этого не люблю. Частенько на суаре у ней играли в сифакаCollapse )

Когда я на почте служил ямщиком,
Together
rukenau
Был молод, имел я зеленку / селедку / солонку.

Как-то раз довелось мне учить себя в четвертом классе. Учительница Наталiя Васильевна, движимая желанием развить в нас аналитические навыки, предложила нам написать сочинение про какое-нибудь полезное растение. А у меня с ещё более раннего детства был бамбуковый инфатьюэйшн. Началось это с того, что у нас повсеместно в обеих квартирах были такие бамбуковые палки, чтоб разгонять шторы. А продолжилось Сочами, куда мы с distan ездили в каком-то додревнем году типа девяностого - там distan мне вырезала два бамбуковых кинжала (весьма острых). Помню, очень хотелось кого-нибудь на них наколоть, но было неудобно. И вот я, значит, решил писать это сочинение - а потом думаю: про что писать-то? Про бамбуковые палки для раздвигания занавесок? В общем, тогда я впервые узнал, каким горьким на вкус бывает фиаско!

А ещё я всегда был очень грамотным, я всего четыре слова написал в жизни неправильно: "порутчик", "ауденция", "ветрина" и... ещё какое-то, забыл. Всё это в каком-то совершенно творожном возрасте, ясное дело. И вот та же самая Н. Васильевна как-то диктует нам слова (диктант, значит, мы писали словарный, т.к. в российских школах, если кто спросит, царит диктатура) и в том числе слово "хлебороб". Я думаю: что за хлебороб такой? Ну, не знал я этого слова (я его до сих пор, надо признаться, не знаю толком). Засомневался. Думаю: может, хлеборуб? Это как-то понятней, но и странно - кто это там хлеб рубит (моё знакомство с ручным трудом и основами ремёсел всегда было, если честно, довольно поверхностным, но даже тогда его было достаточно, чтоб понимать, что хлеб делают из пшеницы, а не срубают с могучих ветвей, смачно хакая). Ещё меня смутило то, что я не понял, где там подвох: не станут же люди, подумал наивный я, писать "хлебароб"? В общем, я написал, как услышал (с соединительной гласной) и оказался прав. Вообще же, когда вызывали писать слова, таинственно заворачивая одну створку доски, чтоб класс не видел, я представлял собою довольно жалкое зрелище: всегда зная, как именно пишется то или иное слово, я в исключительно редких случаях умел это объяснить, и потому позорно возвращался на место с четверкой.

Самое же удивительное случилось со мною, не соврать, классе в седьмом. У нас один урок по русскому заменяла учительница, которая так же диктовала что-то - уж не помню, предложение ли, слова ли. Одно из слов было "палисадник". Я его, понятно, так и написал, на что Е.К. возразила: мол, пишется "полесадник". Я, если честно, прям там оху и ел (тогда я ещё не знал, кажется, что это так называется, но истинно глаголю, я с тех пор, по-моему, ни разу с такой скоростью не отпрыгивал в сторону из-под рушащейся картины мира). "ШТА?" - сказал я. Какой полесадник? В общем, it took a dictionary to convince her (а я был в таком шоке, что не сразу нашел словарь, а вместо этого начал, размахивая членамиъ, носиться по школе и призывать самых могущественных учителей в свидетели своей правоты).

Ах, золотые деньки.

Krsna
rukenau
Десять тысяч ангелов
1955 г. Клюквасу 16 лет

Осень. Аллея, в конце которой стоял дом Антона Клюкваса, была не видна под плотным пестрым покрывалом кленовых листьев. За окнами установился пока лишь октябрь, но по тому, как характерно воздух склеивал ноздри, понятно было, что зима недалеко. Ветер налетал все с тем же задором, что и раньше, но сбрасывать с деревьев уже было нечего, и оставались лишь их темные голые стволы. Они-то своим покачиванием и приветствовали все новые и новые отряды тяжелых облаков, медленно и торжественно занимающих свои места на небе. Город уже был готов, сладко зевнув, укрыться снегом и заснуть, и ждал лишь сигнала.
ДальшеCollapse )