Gerard Rukenau (rukenau) wrote,
Gerard Rukenau
rukenau

О студентах и старой школе

Есть такая профессия – скептически относиться к юношеству. Дескать, оно уж не то. Много можно на просторах рунета увидеть рассказов о незнании элементарных вещей, повальной деградации и в принципе грядущей тотальной дезинтеграции культурной ткани. (Давайте еще вставим в это предложение куда-нибудь слова "семиотика" и "онтология", не путать с онкологией.) Все эти апокалиптические рассуждения обычно довольно забавны, потому что своим пределом имеют нечто подобное вот этому.

Пока я еще не порос ижицей и не захряс, спешу уверить вас, что всё это неправда. Юношество, а равно и младочеловечество, нынче такое же, как и раньше; богатыри не то чтобы не мы, – скорее немы. И этих немых богатырей среди тех, с кем мне приходилось сталкиваться, с лихвой достанет на нормальное общество. Но вот история про Сократа и двухлетнего ребенка, которого было уже поздно воспитывать, здесь применима на сто процентов (хоть, может, это и топорный апокриф). Моя претензия, признаться, к старшим поколениям преподавателей. То, что вы делаете (не все вы, конечно, но многие) или уже сделали, по совокупности прегрешений тянет на преступление масштаба государственной измены. Как можно "преподавать" на языке, не зная его? Как можно объяснять тему, не рассказав, зачем она нужна и чем интересна? Как можно не объяснять правил, не устанавливать минимальную дисциплину, требовать знаний, которые не давал, или приходить неподготовленным? Как можно не уважать студентов (да кого бы то ни было!) и относиться к ним с иронией или презрением? Как можно, наконец, чтоб было всё равно?..

Моя нутрия не понимает этого. Чем больше я смотрю на людей, которым мне посчастливилось о чем-то рассказывать и которых я пытаюсь в чем-то типа-наставлять, тем сильнее укореняюсь в убеждении, что девятерых с половиной из десяти можно научить как минимум основам, если иметь достаточно желания и времени. Да, у людей нет порой самых простых знаний, которых ожидаешь в их возрасте и на их ступени образования. Но зачастую в этом не их вина. Любовь к знаниям, осознание того, что знание прекрасно, что только через него преломляется непознаваемое богатство мира, а больше никак, – это приобретенный вкус практически для всех без исключения, и кто-то этот вкус должен формировать. Кто же будет этим заниматься, если не семья и не преподаватели? Но проще, конечно же, только и жаловаться на то, что-де окружающая среда не способствует выстраиванию образовательного процесса, и выписывать себе щедрыми пачками индульгенции на ничегонеделание, периодически упоминая про нищенскую зарплату (а она действительно не фонтан), – это ведь автоматически объясняет халтурную работу.

Well guess what, причинно-следственная связь не такая. Если ты халтурщик, неважно, какими регалиями обвешанный (ибо халтурщикам полезно иметь большие разветвленные сети себе подобных: такая круговая порука сильно снижает вероятность того, что тебя осветят во всей твоей неприглядной пустопорожности), менталитет твой зарплата не поменяет. Максимум, чего можно ожидать от более привлекательной компенсации – это привлечения новых и увлеченных, а не перевоспитания старых и незаинтересованных. А старые в массе своей не заинтересованы, но и боятся уступить сцену. Они неконкурентоспособны и знают об этом; и дело не в том лишь, что знания их устарели, а отношение к знаниям и способам их приобретения архаично, а в первую очередь в том, что в их понимании наука неразрывно сращена с околонаучной коньюнктурой. Выживает в первую очередь не тот, кто предан предмету и ориентируется в нем, а толковый функционер, знающий, где в системе дырки, как в модели швейцарского сыра; и пока дырки эти всеми уважаемы, и никто в правдоискательском пароксизме не грызет межэтажные перекрытия, система держится сама на себе, and this is life eternal. Almost.

Всё это печально, как союз Галкина и Пугачевой. Эволюция, которую сдерживают слишком долго, неизменно либо отворачивается и уходит в другую сторону, чтоб оглядывающемуся оставить лишь руины, либо превращается в революцию. Черт его знает, что будет в образовании: скорее всего, нарастет критическая масса и вещи все-таки поменяются; но совершенно очевидно, что так, как дела обстоят сейчас, они продолжаться не могут. Поэтому же, кстати, и к реформе РАН у меня отношение весьма двойственное.

Извините за неровный почерк.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 6 comments