Gerard Rukenau (rukenau) wrote,
Gerard Rukenau
rukenau

О Навальном, лояльности и земле русской

Были вчера с nextina на Манежке. Как верно написал tacente, никакие не две с половиной тысячи туда пришли, а десять-пятнадцать: улицы были запружены и в какой-то момент даже перекрыты людьми.

Поначалу я не хотел идти: думаю, опять конструктивную злость выпустишь в пар-свисток, и всё. Потом понял, что это скорее малодушие и одно другому не мешает, как верно отметил Тёма, это сродни голосованию по уже решенному вопросу: все всё равно ставят галочки в квадратиках.

Уже только постфактум до меня дошло, чем был хорош этот митинг – тем, что даже пресловутого "креативного класса" набралось достаточно, чтоб показать нашей на глазах глупеющей власти: не будете вы, б**дь, нам указывать, на какие митинги можно собираться, а на какие нет. То, что это все было в сердце страны, прямо под стенами скорбной Государственной Муды и в двух шагах от Кремля, весьма символично. Не обошлось и без смешного: в какой-то момент я выбрался в передний ряд и попал под укоризненно-недоверчивый взгляд какого-то человека с внешностью преподавателя, переквалифицировавшегося в средней руки бизнесмены. "Что-то у вас такое лицо одухотворенное?" – спросил он меня неодобрительно. "Борьба одухотворяет!" – ответил я, внутренне содрогнувшись. "А вы не сотрудник спецслужб?" – уточнил он. "Пока нет", – ответил я. В этот момент мимо проезжал автобус с ОМОНом, омоновцы сидели внутри и строили смущенные лыбы. Все начали скандировать: "ПО-ЗОР", "ПО-ЗОР" (что меня очень расстроило: конструктивные лозунги надо кричать!), а какой-то активный мужчина рядом со мной, подскакивая от негодования, принялся размахивать третьим пальцем, т.е. flipать the bird, и чуть что не тыкать им в окно полицейского автобуса. Я мягко опустил его руку. "Не надо, – говорю, – оскорблять людей. У них тоже работа". "ДА КАКАЯ ЭТО РАБОТА?!" – сказал мужчина гневно и ушёл. В общем, anarchy in the UK немножечко.

Разговоры о том, что Навальный-де такой же, "как они все", что он ставленник Кремля, наймит запада и т.п., не выдерживают никакой критики, и их даже всерьез комментировать смысла нет – это всё кухонная конспирология. Во-первых, надо понимать, что такой вещи как "Кремль" – единого безупречно отлаженного скоординированного механизма – нет. Кремль – это не БМВ и даже не Жигули. И если раньше тех, кто сидел за красными стенами, можно было проверять на верность путем соотнесения хотя бы с некой генеральной линией партии (которую, конечно, можно было толковать весьма вольно, как в старом анекдоте про змею, ломающую себе хребет), то теперь такой линии нет, сверхидеи нет, стратегической задачи государства нет, и понятных правил игры, как следует из свежего освобождения Навального по ходатайству прокуратуры (!), как следствие, тоже нет. У власти, понимаемой в самом широком и общем смысле, в данный момент только один императив: обеспечить преемственность своей модели, т.к. это единственная модель, которую она понимает. При этом Кремль – это площадка столкновения большого количества фракций, клик и семейств, объединенных, или даже скорее связанных, только условной лояльностью ВВП, и функционирует эта площадка совершенно как некая инфернальная биржа: какая тенденция становится наиболее очевидной, в ту сторону люди и бегут. И чем менее критична становится лояльность ВВП, сама по себе превратившаяся уже в некую полуидеологическую, противоэволюционную установку, тем больше становится это сходство с биржей. А примат этой лояльности между тем под ударом. Истории штрейкбрехерства Кудрина, предательства Сердюкова, необязательности Суркова и продолжающееся уже давно развенчание Медведева об этом свидетельствуют напрямую. Есть и безусловно верные – Сечин, Шойгу, Колокольцев, Собянин. Но все эти верные заняты своими участками работы, и все они хотят, хоть и в своем весьма специфическом ключе, чтоб стране было лучше. Чей конкретно ставленник Навальный? И даже если он и ставленник какого-то из кланов, что говорит нам это о его судьбе и перспективах? Ничего.

Во-вторых, да, бывают вот, как это ни удивительно, и в нашей стране люди, которым помимо своей собственной жопы интересно и еще что-то, хоть и тяжело в это поверить. Самая большая стратегическая ошибка Навального, выдающая в нём как раз строго локальное явление, – неуважение к власти. Это то, чего нигде больше, но тем более в Америке, не увидишь никогда: риторика может быть сколь угодно острой, но никогда не будет ни прямых оскорблений, ни прямых призывов отобрать власть. И дело тут не в том, что нашу власть очень много за что надо уважать, а в том, что если ты выходишь на ринг и с ходу заявляешь оппоненту, что он тупой дебил, не надо удивляться тому, что этот оппонент тебя потом мудохает до потери пульса и еще чувствует себя правым. Навальный сколько угодно может говорить о том, что существующая власть – это жаба на вентиле; возможно. Но у этой жабы пока когти, как у Фредди Крюгера. И защищаться она будет, может, и не так, как если бы была тигром, но на Навального и наиболее активную тысячу его сторонников ее сил достанет. Именно поэтому, пока бюджет более или менее сбалансирован, инфляция в узде, есть продукты и можно по-прежнему подворовывать потихоньку, не опасаясь жестокой расплаты, перспектив у лобовой атаки на власть нет. Надо отдавать себе в этом отчет. Я немного зол на Навального еще и поэтому: ему надо было постепенно наращивать свои силы, постепенно становиться все более влиятельным и известным, постепенно развинчивать этот конструктор ровно до той степени, до которой это было необходимо; не пытаться нокаутировать власть, иными словами, а стать вирусом, как это сделал Ельцин в свое время (я, кажется, это уже даже писал). А он, не став еще политиком-тяжеловесом, предпочел фронтальный натиск, на который ни у него, ни у общества нет ни ресурсов, ни энтузиазма.

Основная слабость текущей власти – это фундаментальное непонимание долговременных механизмов преемственности. Отвлекаясь от происходящего конкретно здесь и сейчас, надо заметить, что лояльность – насколько очевидный, настолько и слабый критерий отбора соратников. Конечно, из «лояльных» некоторые будут с тобой до конца – друзья, можно сказать, или поклонники… иными словами, люди, опирающиеся в первую очередь на иррациональные принципы. Такие простят тебе всё, за исключением, наверное, прямого личного предательства (и то). Но таких всегда абсолютное меньшинство, и очень наивно полагать, что все, кто присягнул тебе на верность, когда ты был в зените силы и славы, автоматически делаются твоими друзьями. Все остальные лояльны до тех пор, пока предлагаемое тобой лучше, чем предлагаемое кем-то ещё. Это не значит, что эти остальные непременно предатели; просто эти остальные функционируют, в противоположность первым, вполне рационально – подчиняясь некоему недекларируемому контракту. А этот контракт предполагает ползучую компенсацию, границы которой все понимают по-своему, так как впрямую они никогда не оговариваются. (Опять же см. историю Сердюкова; думаю, в случае с вроде как проворовавшимся в пух и прах Якуниным из РЖД тот же принцип действует.) Лояльность, иными словами, всегда тождественна временному соратничеству, и всякий, кто думает, что ее можно купить навсегда, жестоко ошибается.

Противоположность отбору по принципу лояльности, который практикуется сейчас в России везде без исключения, – это меритократия, лежащая, по-моему, в основе идеальной модели управления. Меритократия прозрачна, ясна, но главное, предсказуема. Именно этого никак не возьмет в толк наша власть: что для того, чтоб обеспечить свою неизбывность в долгосрочной перспективе, ей нужно в краткосрочной перспективе поступиться шаткой иллюзией осведомленного контроля над обществом. Нужно сказать: ребята, мы опростоволосились. Расскажите нам, как мы можем стать лучше, и мы изменимся для вас. Мы создадим законы такие, как вы нам скажете. Мы наберем из вас лучших представителей и сделаем так, чтоб эти механизмы отбора работали всегда. Мы создадим институты контроля за этими лучшими представителями, чтоб они не бурели. Мы будем все время соотноситься с вашими советами. Иными словами, мы сделаем так, чтоб в какой-то момент мы стали вами. И всё. При этом «мы» останемся навсегда, но не в виде оруэлловского сапога на лице, а в виде доброжелательного портрета на стене.

Меритократическая модель – это модель, в которой власть и конкретные люди обеспечивают себе бессмертие за счет признания своей смертности и конечности, за счет заложения принципов для будущих поколений. (Это и бароны, стоявшие за Великой Хартией Вольностей, и отцы-основатели в США, и Ататюрк в Турции.) К сожалению, пока мы до этой модели не доросли: общество наше по-прежнему движимо монархически-патерналистскими принципами, которые даже Советский Союз не успел изжить. Но эти принципы в России обязаны своим существованием исключительно крестьянскому, патриархальному менталитету. Сегодня мы наблюдаем его судороги, однако судороги эти продлятся еще долго, я думаю, не меньше поколения, и становление принципиально новой власти последует за возвращением людей "на землю" уже в качестве её хозяев, а не крепостных.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 18 comments